Петь песню папа с днем рождения


Искусство | Эстрада

Певец

«Я пою открытым голосом. Все западные певцы поют открытым голосом. Они поют душой, и я тоже пел душой. Они правдивые. Я не хочу ругать наших, но они поют поставленными голосами. Я считаю, что у нас не было эстрады, а как бы был второй сорт оперы...» Валерий Ободзинский.

Your browser does not support the video/audio tag.

Валерий Ободзинский родился 24 января 1942 года в Одессе во время оккупации города немецкими войсками.

Отец Валерия был поляком, а мама – украинкой. Во время Великой Отечественной войны они ушли на фронт, и маленького Валерия воспитывала бабушка Домна Кузьминична, работавшая дворником. На её попечении кроме Валерия остался и её сын Лёня, который был всего на 2 года старше Валерия. Ободзинский всегда называл бабушку на «вы», и обращался к ней «мама». Домна Кузьминична рассказывала позже о случае, едва не стоившим жизни обоим мальчикам. Из-за голода Лёня украл однажды у немецкого офицера колбасу и немец в ярости поставил мальчиков к стене, собираясь застрелить, но бабушка бросилась в ноги офицеру и стала целовать ему сапоги. Благодаря этому мальчики остались живы.

В семье Ободзинских была скромная, но хорошая библиотека, и Валерий в детстве познакомился с произведениями Толстого, Чехова и Аверченко. К тому же, у мальчика с детства обнаружился звонкий голос, и он много пел на пляже для курортников, наполнявших его кепку мелочью. В своем «пляжном» репертуаре он предпочитал петь итальянские песни, среди которых у него лучше всего получалась «Аве Мария», за исполнение которой он получил у сверстников прозвище «Карузо».

В послевоенное время Валерий пошёл в школу, но учился плохо, и много времени проводил на улице, где у него было много друзей среди воров и карманников. Вспоминая позже об этом времени, Ободзинский говорил, что нигде больше не встречал такого тонкого юмора, как у своих тогдашних друзей, с которыми часто ходил «на дело» на одесские пляжи, где собирались толпы отдыхающих. Пока шайка обчищала карманы публике, Валерий пел популярные шлягеры тех лет, аккомпанируя себе на контрабасе, и выполнял роль «отвлекалы». «Мы с Валерием познакомились во второй половине 50-х на Приморском бульваре, — петь песню папа с днем рождения рассказывал позже конферансье Михаил Бакальчук. — Он частенько приходил туда с гитарой, собирая толпу однолеток. Цуна — такая у него почему-то была кличка — выделялся своей неординарностью. Попал в бродячую группу, каких тогда было много. Играл на контрабасе и пел».

Окончив школу, в поисках заработка Валерий Ободзинский сменил несколько профессий - он натягивал пружины на матрасах, непродолжительное время проработал в артели, делая замки для мебели, и даже успел поработать кочегаром на пароходе. Кроме самостоятельного изучения игры на контрабасе, Валерий брал уроки вокала у своей соседки, бывшей учительницы музыки Амалии Бруновны, собираясь поступать в Одесское музыкальное училище, и консультировался у скрипача Ефима Зингерталя. На вступительных экзаменах в училище Валерий спел романс «Скажите, девушки, подружке вашей», однако в то время при поступлении на учебу или на работу заполнялась анкета, в которой одним из пунктов был вопрос: «Находились ли вы или ваши родственники в плену или на оккупированной территории?» Кроме ответа на этот вопрос в анкете нужно было указать национальность родителей Валерия. Неизвестно, какой из ответов стал решающим, но приемная комиссия не приняла в училище Валерия.

К тому времени Валерий уже вполне профессионально пел и играл на контрабасе. Одноклассница по 80-й школе Людмила Силаева вспоминала, что Валерий Ободзинский поначалу был не очень заметным мальчиком, и предпочитал держаться скромно. Девочки начали обращать на него внимание, лишь выяснив, что у Ободзинского очень красивый голос, и он очень любит петь. Позже, повзрослев, Валерий начал подражать Элвису Пресли. «Взбитый кок, брюки-дудочки, туфли на высокой каучуковой подошве, красные носки, пиджак с большими плечами, особая походка» - так описывала Ободзинского его одноклассница. Он был очень галантен с девочками, раним, и любил, сидя с друзьями на бульваре, громко петь под гитару. Именно там его и увидела Валентина Борохович - руководитель молодежного театра при Доме культуры медработников, в любительском кружке которой начали свою творческую карьеру художественный руководитель Липецкого драмтеатра Владимир Пахомов и режиссер эстрады Валерий Жак. Валентина Семеновна рассказывала, что ее поразил голос юного Ободзинского. Они разговорились, и Валерий признался, что очень хотел бы выступать на сцене. Валентина Борохович взяла его в юношеский театр Дома медработников, и одновременно он начал заниматься в вокальной студии Дворца моряков, благодаря чему Ободзинский вскоре оказался на теплоходе «Адмирал Нахимов», курсировавшем в то время между Батуми и Одессой, где стал работать массовиком-затейником. Затем он перешел на другой теплоход, и начал выступать на эстраде от Черниговской, Новгородской и Костромской филармоний. Он так же получил приглашение от директора Ярославской филармонии работать солистом в местном ансамбле «Ярославские ребята», но отказывался от предложения, и устроился работать солистом и контрабасистом от Томской филармонии.

В 1961 году Ободзинский познакомился с Нелей Кучкильдиной. Она стала его женой и родила Ободзинскому позже двух девочек - Анжелику и Валерию. Анжелика была названа в честь его песни «Анжела», а Валерия - его именем. Валерий Ободзинский был нежным, заботливым и требовательным отцом. После рождения дочерей Валерий твердо пообещал своей жене никогда не пить, и эта перемена в жизни сказалась на Валерии лучшим образом. Он решил всерьез заняться своей артистической карьерой, устроился в музыкальный ансамбль контрабасистом, но постепенно стал выступать и как солист.

Произошедшая в 1964 году встреча с Павлом Шахнаровичем круто изменила жизнь Ободзинского. Шахнарович позже стал администратором Ободзинского, и в интервью рассказывал: «Я работал в оркестре Олега Лундстрема. Однажды, находясь по делам в Норильске, увидел в одном из концертов мальчика, который играл на контрабасе и очень приятно пел. Это был Ободзинский, которого никто тогда не знал. Я, приехав в Москву, порекомендовал его Лундстрему. Работа в оркестре Лундстрема научила певца многому, но главное — она сделала его профессионалом. Кроме того, он завел массу новых знакомств в столичной музыкальной тусовке. Правда, маститые композиторы наотрез отказывались работать с «безродным» певцом, поэтому в основном ему давали свои песни молодые авторы».

Поработав с оркестром Лундстрема, Ободзинский перешел на работу в Донскую филармонию. Во время одних из гастролей за рубежом Ободзинский познакомился с популярной в те годы болгарской певицей Лили Ивановой, которая, в свою очередь, познакомила Валерия с болгарским композитором Борисом Карадмичевым. Борис подарил артисту свою песню «Луна на солнечном берегу», и по просьбе Валерия О. Гаджикасимов написал для песни русский текст. В том же 1964 году Ободзинский исполнил эту песню на международном музыкальном фестивале «Сопот» в Польше, и это исполнение принесло большой успех и Ободзинскому, и авторам песни.

Your browser does not support the video/audio tag.

После того, как первый шлягер Ободзинского «Луна на солнечном берегу» сделал Валерия узнаваемым певцом, он исполнил на новогоднем «Голубом огоньке» «Восточную песню» композитора Давида Тухманова.

Your browser does not support the video/audio tag.

Слушателям понравилась песня в его исполнении, а в репертуаре певца тем временем появились новые песни - «Что-то случилось», «Карнавал» и «Песенка без слов». Девушки переписывали слова его песни в тетрадки-песенники, в то время, как музыкальный образ пылкого любовника был абсолютной противоположностью внешности артиста. Валерий был невысокого роста, курносым и носил обувь на толстой подошве и высоких каблуках. Но его голос очаровывал. Дополнив свой репертуар песнями Леса Рида, Тома Джонса и Джо Дассена Ободзинский стал настоящим кумиром советских женщин. Песни Ободзинского начали часто звучать на радио.

Your browser does not support the video/audio tag.

В его репертуаре появилась новая песня Давида Тухманова - «Эти глаза напротив», принесшая молодому певцу огромнейшую популярность. Мало кто знает, что придумана и записана эта песня была в течение вечера и утра двух дней. Был поздний вечер, когда Валерию позвонила жена Давида Тухманова — Таня Сашко.

— Вроде получается песня, — сказала она, — приезжай. Валерий приехал вместе с женой Нелей. Таня угостила их чаем, и заметила, что чашка дрожала в руке Валерия, и его бил лёгкий озноб. Неля прежде не видела его в таком нервном состоянии и заволновалась.

— Что это с вами? Что-нибудь случилось? — спросила Таня. — Посмотрите друг на друга. «Эти глаза напротив…» Ничего в них не замечаете?

Валерий не ожидал вопроса, а Неля растерялась и стала нервно теребить салфетку.

— Да не паникуйте, ребята, это моя жена пишет песню, — улыбнулся Давид, скептически посмотрев на Таню. — Это с ней бывает. Я уже привык. Нашла первую строчку: «Эти глаза напротив…» Я уверен, что ни один поэт в мире не догадается до такого. «Эти глаза напротив чайного цвета…»

— А разве не чайного? — сказала Таня. — Посмотри на Нелю, на её глаза.

— Но дальше: «Что это, что это?»

— А ты угадай, что именно, — ответила Таня. Давид на мгновение ушёл в себя и подошел к роялю.

— Сразу не догадаешься — что это. Не хватает нескольких строчек.

Таня задумалась: «Эти глаза напротив — калейдоскоп огней…»

— Уже лучше, — похвалил её Давид, — появляется поэзия. Постарайся, милая.

Таня молчала. Валерий по первым аккордам, взятым Давидом, почувствовал, что рождается необычная песня.

— Ну, Таня! — торопил Давид, найдя музыкальный образ.

— «Эти глаза напротив — калейдоскоп огней, эти глаза напротив ярче и всё теплей», — дополнила Таня.

К работе над песней подключились Валерий с Нелей: «Хорошо! Очень! То, что надо! Лучше не скажешь! — и напевают вместе с авторами: «Эти глаза напротив — калейдоскоп огней, эти глаза напротив ярче и всё теплей. Эти глаза напротив чайного цвета. Эти глаза напротив — что это, что это?»

— Теперь понятно, «что это, что это?» — ответил Давид. — Ты — гений, Танечка. Как у тебя дальше? «Пусть я впадаю, пусть, в сентиментальность и грусть, — воле своей супротив…» Подожди, Танечка! — Давид бросается к роялю. — «Воле своей супротив…» Прекрасно, дорогая! Теперь нужна кода! Вывод! Кульминация действия! «Вот и свела судьба, вот и свела судьба…» Ещё раз можно? «Вот и свела судьба нас…»

Валерию казалось, что он присутствует при рождении чуда.

— А что же глаза?! — сказал он, боясь, что из песни уйдёт тема глаз. Таня выручила: «Только не подведи, только не подведи, только не отводи глаз!»

— Ура! — реагировал Валерий. — Именно — не отводи, смотри в глаза, в них — любовь!

Дождавшись десяти утра, они позвонили на студию грамзаписи «Мелодия». Трубку поднял начальник и, прослушав песню, разрешил записать её. Через несколько минут все четверо ехали на такси на студию. Валерий записал песню с первого раза. Вскоре песня зазвучала на радио, а в коридоре Радиокомитета появились мешки с письмами слушателей с просьбой — повторить песню «Эти глаза напротив».

Your browser does not support the video/audio tag.

Михаил Бакальчук рассказывал, что ему легко было вести программы, в которых участвовал Валерий Ободзинский. Любой зал - вплоть до многотысячных Дворцов Спорта - всегда был набит битком, и долго представлять артиста не требовалось. Достаточно было начать говорить: «Поет Валерий Ободзинский» - и зрители откликались восторженным ревом.

Анжела Ободзинская, дочь Валерия, рассказывала: «Папа для меня был сильный, всемогущий человек, почти как Бог. Я всегда чувствовала себя как за каменной стеной. Я с восторгом, с интересом наблюдала как люди, зрители, обожают его. Каждый концерт это взрыв. Корзины цветов и огромные букеты выносили на сцену, всё это мы везли потом в номер, то, что, конечно, были в состоянии увезти. Наш номер в гостинице всегда в цветах и поэтому моё детство ассоциируется с цветами и песнями. Публика стоя, подолгу не отпускает его и просит: ещё, ещё, ещё одну. Аплодисменты не прекращаются. Папа прощается, но потом снова выходит и поёт ещё. Передают записки на сцену, некоторые он зачитывает вслух, шутит. Он всегда шутил, любил кого-нибудь подколоть. У папы было тонкое чувство юмора, которое ему очень помогало в его жизни. Но вот, наконец, папа уходит со сцены, и люди начинают расходиться. Мы собираемся в гостиницу, а возле гримёрки очередь за автографами, слова благодарности. Он никогда не отказывал своим поклонникам и, несмотря на усталость, подписывал всем свои пожелания и свою роспись. Всегда был вежлив со своими поклонниками и относился к каждому с уважением. Я замечала в нём какую-то особую нежность по отношению к ним. Он любил шутить с публикой со сцены, особенно с женщинами и был необыкновенно обаятелен, но всегда держал дистанцию и был сдержан. Концерт окончен, уже ночь и мы едем в гостиницу. Я уже сплю без сил на заднем сидении в машине. Потом чувствую, как папины сильные руки поднимают меня и доносят до кровати. Папа бережно раздевает меня и укладывает. Перед сном он всегда садится рядом на кровать, гладит мне спинку, говорит нежные слова. Ему никогда не лень, не в тягость это делать. Ему нравилось заботиться, и делал он это с удовольствием. После концерта папа никогда не может уснуть сразу и поэтому к нам всегда приходили люди. Они подолгу разговаривали, обсуждали концерт, смеялись...»

Ободзинский не был похож на певцов своего времени. Он был певцом-самоучкой, обладал абсолютным музыкальным слухом, рецензенты отмечали его естественный артистизм, а чиновники критиковали за западную исполнительскую манеру исполнения и необычный подход к выбору репертуара. Ободзинский брался за исполнение как советского, так и зарубежного материала, в результате чего в 60–70-х годах стал одним из самых популярных певцов Советского Союза. Он оставил далеко позади признанных корифеев советской песни - Иосифа Кобзона, Эдуарда Хиля, Вадима Мулермана и Юрия Гуляева. Единственным певцом, который мог конкурировать с Ободзинским в степени популярности, был Муслим Магомаев. Администратор певца Павел Шахнарович рассказывал: «Приведу для сравнения такие цифры: в Запорожье у Магомаева - 7 дней, 8 концертов, на круг 89 процентов заполняемости зала, - продолжает Павел Шахнарович. - Мы работаем 10 дней, 14 концертов, 100-процентный аншлаг, плюс еще процентов 20 мы продаем входных. Вот что такое был тогда Ободзинский. Конечно, основная часть публики - молодежь и особенно девочки. Это был наш бич. Переезжаем из города в город - за нами человек 10 девочек едут всегда. Бывало, по месяцу за нами следовали. В этом отношении Валерий был большой специалист. Говорил: «Слушай, я от этих девок устал уже, но ведь жалко их. У них и денег на билеты нет. Ты уж их посади». Жена, которая ездила на гастроли с ним, относилась ко всему спокойно - а что делать? В зените своей славы Ободзинский зарабатывал в 10 раз больше секретаря обкома партии. Причем, арифметика была такая: часть концертов оформлялась официально, а часть - на «фондах» местной филармонии («левые»). Разве такие вещи поощряются? Поэтому вместо «заслуженного артиста России» ему дали звание «заслуженного артиста Марийской АССР».

«Народ же тогда, не обращая внимания ни на какие звания своего любимца, валом валил на его выступления. - Валерий пользовался огромной популярностью, - рассказывал Михаил Бакальчук. - Припоминается рассказ директора-распорядителя одесской филармонии Льва Потокского, который участвовал в совещании директорского корпуса всех филармоний. Проходило оно во Львове, где тогда гастролировал Ободзинский. Так вот, директорам выдавали по одному билету на концерт Валерия - больше не могли, поскольку аншлаги были просто сногсшибательные! Сам Потокский, выходец из Западной Украины, зная как устроителей этих концертов, так и самого Обозинского, попросил: «Дайте мне еще один билет, для друзей. Я пройду без билета...» Но не тут-то было: и билета еще одного не дали, и без билета его не желали пропускать на концерт».

Однако артистическая карьера певца складывалась не всегда безоблачно. Первая пластинка Ободзинского вышла в конце 60-х годов, и разошлась тиражом 13 миллионов экземпляров. Гонорар исполнителя составил 150 рублей, а государство заработало порядка 30 миллионов рублей. Тираж пластинок с песнями Ободзинского мог бы быть и намного больше, но вмешалась Фурцева. Однажды она приехала на подчинённый её министерству единственный в стране Апрелевский завод грампластинок. Оказавшись в помещении цеха, она заметила ящик, наполненный пластинками «Советские и зарубежные песни в исполнении Валерия Ободзинского». «Гоним Ободзинского!» - доложил директор завода. «Какой тираж?» спросила Фурцева. «Поболе миллиона. Кажется. Я сейчас выясню точно». – «Не надо» - удивилась Фурцева цифре тиража неизвестного ей певца. «Кто дал разрешение?» - «Магазины попросили. Очень популярный певец. А записала фирма «Мелодия». Всё, как положено, — оправдывался директор. — Так что, как быть? Какие будут указания?» - «Никаких, я разберусь…- улыбнулась Фурцева, и позвонила в Управление культуры. «Кто у вас выступает в Театре эстрады? Вы знаете? Некто Ободзинский!» По форме вопроса и строгому голосу министра начальник управления догадался, что она недовольна происходящим. «Поёт день? Два? Сколько?!» - спросила Фурцева. «Месяц, — признался начальник, — точнее, двадцать семь дней». - «Он лауреат? Народный артист? У нас Райкин столько не работает в театре!» - «Понимаете, Ободзинский безумно популярен у зрителей, — оправдывался начальник». – «Нам зритель не указ. Мы должны воспитывать народ. Сократите число концертов Ободзинского!» - «Сейчас свяжусь с театром и перезвоню вам. Доложу обстановку», - сообщил начальник и спустя несколько минут сообщил Фурцевой что почти все билеты на концерты Ободзинского проданы. Осталось двадцать - сорок билетов на самые последние дни. Начальник поинтересовался тем, что натворил певец, и по какой причине надо снимать его концерты. Фурцева ответила односложно: «Надо». Вскоре в газете «Советская культура» появилась негативная рецензия на концерт Ободзинского. «Что хочет сказать своими песнями исполнитель? К чему призывает? Чему учит? Изжеванная и навязчивая тема любви — вот чему отводит певец два часа своего пребывания на сцене», — заключил рецензент. Не отставал от Фурцевой и председатель Гостелерадио СССР Лапин, который лично контролировал количество появлений на телевизионном экране лиц еврейской национальности, к которым относил и Ободзинского, хотя Валерий по национальности был наполовину украинцем и наполовину поляком. Увидев в одной из передач выступление певца, Лапин потребовал от подчиненных: «Градского уберите!» - «Но это не Градский, а Ободзинский», - попытались объяснить подчиненные начальнику. – «Тем более уберите! Хватит нам одного Кобзона!» – в общем, Лапин был непреклонен.

Чиновникам очень не нравилось раскованное поведение исполнителя. В 1971 году концерт Ободзинского посетил министр культуры РСФСР Попов, после которого он сказал: «И это называется советский певец! Я такого западничества не потерплю!» Соответствующим инстанциям было дано распоряжение запретить концерты Ободзинского в пределах Российской Федерации. Запрет длился около года, пока в дело не вмешался заведующий Отделом культуры ЦК КПСС Шауро, которому нравилось творчество Валерия Ободзинского, и вскоре исполнитель вновь стал «въездным» в Россию. Артист Варлен Стронгин рассказывал: «Гастрольная судьба свела меня с Ободзинским лишь однажды – в Братске, на фестивале «Огни магистрали». Мы с ним выступали в одних концертах, виделись часто, но говорили мало. Я видел, что-то раздражало Валерия, злило его. Настроение, словом, было не лучшим. «Черт возьми, заставляют петь о БАМе! О стройке века!» – бросил он мне однажды, выходя из кабинета начальства. – «Как можно петь о железнодорожных путях, рельсах, шпалах, каких-то стыках и прочей чепухе? Да еще прославлять их! Как будто бамовцы не люди, а железные истуканы! Разве они не влюбляются и ни о чем не думают, кроме укладки шпал? А живут в нечеловеческих условиях. Видел я эти песни о БАМе – знаешь, где…» – выругался он и направился к сцене. Положенные ему концерты на том фестивале он отработал полностью, а вот число запланированных выступлений в Москве, в Театре эстрады, ему сократили вдвое. «У вас в репертуаре нет песен о партии, комсомоле, начисто отсутствует колхозная и военная тематика», – заметило ему московское начальство в Управлении культуры. «Я расстался с комсомолом», – хмуро ответил Ободзинский. – «И не могу быть вечно молодым, вырос из пионерских штанов…» – «Ваше право», – отрезало начальство. И дало негласное указание не предоставлять певцу генеральных и престижных концертных площадок. Его затормозили на телевидении.

Your browser does not support the video/audio tag.

Единственным человеком, который не побоялся стать на защиту певца, оказался Никита Богословский. Статья, опубликованная в газете «Советская культура» 22 марта 1974 года, называлась «Давайте замечать хорошее». В ней было написано: «Валерия Ободзинского мы давно не слышали на столичных площадках. Несколько лет назад он был справедливо подвергнут серьезной критике, в основном за дешевую манеру исполнения, за легковесность репертуара. Последний концерт сказал о многом. Артист явно пересмотрел свои творческие позиции. За исключением двух-трех произведений репертуар его отмечен хорошим вкусом, постепенно складывается индивидуальный творческий почерк певца, своя манера. Во всем ощущаются самокритичность, требовательность к себе. Второй год творческим спутником певца является вокально-инструментальный ансамбль «Верные друзья» (руководитель — Юрий Щеглов). Одиннадцать музыкантов, составляющих этот коллектив, отлично владеют несколькими музыкальными инструментами (почти все они с высшим музыкальным образованием) и тактично помогают вокальным аккомпанементом солисту. Они прекрасно исполнили русскую народную песню «Пойду ли, выйду ль я» и песню Тухманова (слова В. Харитонова) «Как прекрасен этот мир». Валерий Ободзинский спел в концерте более 15 песен. Отрадно, что большинство из них - удачные. Не могу не отметить и того, что песни, как правило, написаны на хорошие стихи и что артист доносит до слушателя все сложности оттенков и поэзии, и музыки. Что хорошо, то хорошо. Так давайте же замечать хорошее!»

Your browser does not support the video/audio tag.

В 1975 году концертам Ободзинского сопутствовали аншлаги. Но, к сожалению, исполнитель начал злоупотреблять алкоголем. После рождения дочек он держался несколько лет, но однажды случился срыв. Павел Шахнарович рассказывал: «С нами тогда стал работать конферансье Алов — наркоман и пьяница, который так и говорил: «Самый счастливый день у меня будет, когда ты выпьешь водки». И этот день наступил, вернее, ночь. Во время встречи Нового, 1976 года Ободзинский заявил: «Я сейчас выпью водки». Стали его умолять, жена плакала. Но он выпил. И покатилось…»

Конферансье Михаил Бакальчук рассказывал: «Мы работали вместе в Запорожье, в Донецке, в российских городах — уже после каких-то скандальных моментов, связанных в его биографии с Москвой. Валерий был не очень частым, но всегда желанным гостем в Одессе. Выступал в филармонии, в зале Русского театра. Не люблю вспоминать негативные моменты, но… Уже тогда Валерий был… никакой. В Запорожье первое отделение прекрасно отработали «Красные маки». Антракт, во втором должен петь Ободзинский. Вхожу в его гримуборную и говорю: «Валера, готовься: через 15 минут — выход». Он смотрит, не реагирует. Я повторил — ноль эмоций. Встряхнул его, а он в ответ: «Миша, ну посмотри, я же даже не кололся. Ну, посмотри…» Я приводил его в чувство пощечинами, а он повторял одно и то же. Очевидно, таблеток наглотался».

Павел Шахнарович рассказывал: «В Омске я положил его в психушку под чужой фамилией. На концерты его привозила медсестра, затем увозила ночевать в больницу. Я следил, чтобы он не выходил на сцену пьяным, сидел с ним в гримерной. Но однажды вышел ненадолго. Смотрю — он вышел пьяным на сцену. Как-то оставил его в гостинице, номер запер на ключ, а вещи перенес в свой номер, чтобы он не сбежал. Прихожу — он пьяный. Оказалось — стал стучать, пришла горничная, он и велел принести ему коньяк».

Варлен Стронгин рассказывал: «Не знаю, кто из них именно появился утром в номере сочинской гостиницы «Кавказ», где остановился Ободзинский, в день ответственного концерта в правительственном санатории «Сочи». Кто-то лично или подосланные им «поклонники» Ободзинского. Они подбили его на выпивку. Не знаю, какие хвалебные и сладостные тосты произносили в его честь, но уже, увы, не лишенный звездной болезни к вечеру, к началу концерта, певец еле держался на ногах. И после второй песни упал, прямо на сцене. Что было, то было. По закону его могли отстранить от работы на три месяца или на то же время понизить ему концертную ставку. Но существовали ли законы для сильных мира сего? Валерия Ободзинского немедленно уволили из Москонцерта. Он поехал в Грозненскую филармонию, куда приезжал и где пел Высоцкий, когда ему вообще запрещали выступления. Но вскоре и в Грозный пришла телеграмма из Москвы об отчислении певца из филармонии. Непробиваемый железный занавес опустился перед Валерием Ободзинским. Улыбчивый добрый человек с нежной ранимой душой, он не сумел выдержать злой удар судьбы. Композиторы и поэты потеряли к нему всякий интерес, ему перестали звонить эстрадные администраторы, а «поклонники», пившие с ним в Сочи, испарились, как будто их никогда не существовало. Чувство собственного достоинства не позволило ему унижаться перед начальством и обещать петь звонкие песни о светлом будущем, хвалу властям. Он остался Валерием Ободзинским, но у бывших друзей и знакомых получил полупрезрительное прозвище Ободза. Тогда его можно было, как и в детстве, встретить на улице с метлою в руках, подметавшего дворик. Порою он и ночевал где придется. Но даже в эти тяжелые времена он хотел оставаться самим собой. «Я еще поднимусь!» – сказал он тогда своему другу певцу Владимиру Михайлову. И сдержал слово, хотя это, наверное, стоило ему невероятных усилий. По совету Михайлова, с юных лет бредившего песнями Ободзинского, его взял на дальние малодоступные для начальства гастроли руководитель виа-группы «Кинематограф» Владимир Аксельрод. Повез на Камчатку как солиста группы. Пять вечеров на выступлениях любимого певца были аншлаги и бурный успех. Последний концерт состоялся в зале дома культуры Елизово – Камчатском аэропорту. Но счастье оказалось недолгим. Стоило самолету с музыкантами набрать высоту, как Ободзинский снова сорвался в пропасть, где слыл «Ободзой».

Первым с Ободзинским прекратил работать Шахнарович, потом разошлись музыканты. Аркадий Астафьев, трубач, долгое время выступавший с Ободзинским, рассказывал: «Мы приехали в Йошкар-Олу — там было два концерта, успех сногсшибательный! Увы, это был финиш. Возвратились в Москву, сели в аэропорту «Быково». Вся группа вышла, а Валерий не мог покинуть салон самолета. Я его тащил на себе, затем вызвал такси и довез домой… В 1983-м Ободзинский осилил всего один концерт в Москве, а в 1986-м ушел со сцены и исчез».

Ободзинский продолжал жить в Москве. Квартиры у него к тому времени не было, семьи — тоже. Жена от него ушла, и он жил он во времянке на галстучной фабрике, где работал сторожем, где в июле 1991 года Валерия нашла поклонница его творчества Анна Есенина. Она рассказывала: «Как только узнала, где он находится, тут же поехала к нему на склад. Когда увидела его, была в шоке. Если бы встретила на улице — не узнала. Его утро начиналось так: «Эй, Владимирыч, дернем по 100 грамм?!» И еще, еще, еще. Он как будто забыл, что был певцом. Говорил: хочу быть простым мужиком. Ему нравилось, что его никто не трогал. Когда я нашла его, мы посидели, выпили. А через два дня он сам мне позвонил: «Деточка, выручай!» Я взяла водку, закуску — и снова на склад! Так я стала ездить к нему регулярно. Потом Валера стал закрывать склад и на ночь приезжать ко мне. А осенью он решил, что ему ни к чему мотаться туда-сюда и вообще ни к чему там работать. Я тогда ездила в качестве костюмера на гастроли с Борисом Рубашкиным. Деньги у меня были. И Валера зажил у меня, как в раю. На самом деле я нисколько не стремилась, чтобы он жил со мной. И даже некоторое время сопротивлялась этому. Но он хорошо мной сманипулировал. «Вот ты всем помогаешь, — сказал он, — а мне помочь не хочешь». И тут я сломалась. Он ведь совершенно никому не был нужен. Даже собственным дочерям. Младшая Лерка его толком и не знала. Когда в 1979 году Валера разводился с Нелей, она только родилась. Уже потом я их с Анжелкой, его старшей дочерью, сюда приволокла».

Анна Есенина позвонила на радио, телевидение и в Москонцерт. Откликнулась радиостанция «Маяк», дав в эфир три его песни, и поздравив Ободзинского с пятидесятилетием. После этого певцу вновь стали поступать предложения о выступлениях, хотя он далеко не на все соглашался. Ободзинский отказывался петь в ночных клубах, не хотел выезжать за границу, и отвергал большинство песен, которые ему предлагали спеть. Анна Есенина рассказывала: «Им отвергалось большинство песен, которые ему предлагали. В итоге Валера решил обратиться к творчеству Вертинского. Записал две его песни. Потом Дербенев познакомил нас с Геной Снустиковым. Его благотворительный фонд «Аленький цветочек» тогда помогал Филиппу Киркорову, Маше Распутиной, Вике Цыгановой, Любе Успенской. Гена дал денег, чтобы Валера записал диск песен Вертинского. И нашел для этого проекта прекрасного аранжировщика Дмитрия Галицкого. Мы с ним очень сдружились. И после Вертинского Валера записал еще диск его собственных песен». В сентябре 1994 года после семилетнего перерыва в концертном зале «Россия» состоялось первое выступление Ободзинского, на котором был полный аншлаг, и зал после первой же песни взорвался аплодисментами, так как пройдя сквозь огромное количество испытаний, Валерий Ободзинский сохранил свой удивительный голос.

Your browser does not support the video/audio tag.

В последние годы жизни Ободзинский возобновил гастрольную деятельность, и дал несколько концертов в разных городах России. В своем последнем выступлении по телевидению в программе «Золотой шлягер» Валерий Владимирович сказал: «Очень часто меня спрашивают: почему вы так надолго исчезли? Творческая жизнь складывалась по-разному. Был момент, когда я достиг своего потолка. И понял: дальше не пустят. Надоело унижаться перед всеми: перед работниками телевидения, радио, которые с подачи сильных мира сего резали мои записи. Чиновники от культуры заявляли, что я пою не по-советски… Прошло время».

Валерий Ободзинский умер 26 апреля 1997 года. Ему было всего 55 лет.

Your browser does not support the video/audio tag.

Анна Есенина рассказывала: «Случилось это внезапно. Никаких серьезных болезней, от которых он мог умереть, у него не было. В 1995 году я уехала на гастроли, и Валера без меня оторвался по полной программе. После этого я заставила его пройти полное медицинское обследование. У него нашли только незначительный процент сахара в крови и кисту на почке. Доктор сказал: «Валерий Владимирович, если вы будете себя нормально вести, то проживете еще 50 лет». Прописал ему диету и какие-то лекарства для поддержания организма. Валера месяц соблюдал его предписания. А потом швырнул мне эти лекарства и сказал: «Хватит делать из меня больного!» А 25 апреля 1997 года ему вдруг стало плохо с сердцем. Мы с Леркой вызвали врача. Но Валера не захотел ехать в больницу. Наверное, чувствовал, что уходит, и хотел, чтобы это произошло дома. Часов в 8 вечера он меня позвал и сказал: «Я умираю». А нечто подобное он говорил регулярно. Как я начну что-нибудь орать, он бултых в кровать и начинает: «Ой, мне плохо. Я умираю». «Да ладно тебе! — отмахнулась я. — Нам через три дня в Петрозаводск на гастроли ехать». Мы с Леркой всю ночь сидели на кухне. Только под утро легли спать. И в это время он умер. На гражданской панихиде в ЦДРИ не было конца речам о том, как все дружили с Валерой и как его любили. А там стояла на специальной подставке его фотография в рамке со стеклом. И вдруг она упала на пол, и стекло со страшным грохотом разлетелось вдребезги. После этого все сразу заткнулись. Таким образом Валера прекратил этот апофеоз уже оттуда, с небес».

Похоронен Валерий Ободзинский в Москве на Кунцевском кладбище.

О многих неизвестных ранее обстоятельствах жизни Валерия Ободзинского рассказывал Ефим Дымов, много лет проработавший вместе с Ободзинским.

- Никогда не думал, что буду писать о Валере Ободзинском, но посмотрев документальный фильм «Неизвестная исповедь» и прочитав множество статей и книгу «Отлучение от песни», решил внести некоторую ясность в этот поток правды, полуправды и просто вранья. Пик карьеры Валерия Ободзинского (1973-1976) пришёлся на то время, когда он сотрудничал с ансамблем «Верные Друзья», руководителем которого я был почти 15 лет.

В те годы он был безумно популярным певцом и поэтому большую часть времени мы проводили на гастролях, нежели дома. Будучи в очень хороших и доверительных отношениях с ним, я хочу рассказать о том, что может быть интересно и неизвестно читателям. Хочу добавить, что никакая горькая правда не может зачеркнуть тот факт, что Валерий Ободзинский был абсолютно неординарным певцом своего времени и отдельной страницей в истории советской эстрады.

Итак, все началось в далёком 1973 году. Я работал в ансамбле «Москвичи», играл на саксофоне и альт-скрипке. В этом ансамбле начинали свою карьеру Алла Пугачёва, Александр Барыкин, мой друг Георгий Мамиконов, ныне руководитель шоу-группы «Доктор Ватсон». Визитной карточкой «Москвичей» была великолепная песня Давида Тухманова «Как прекрасен этот мир». В июне 1973 года мы приехали в Минск на Всесоюзный конкурс артистов эстрады, где стали лауреатами вместе с «Песнярами» и «Кобзой». По условиям конкурса победители должны были представлять нашу страну на 10 Всемирном фестивале молодежи в Берлине. Но судьбу «Москвичей» резко изменил немолодой, седеющий человек по имени Ефим Михайлович Зуперман. Он подошел к нам и сказал: «У вас такой чудный ансамбль... А сколько вы получаете за концерт?» «Получаем кто 9 рублей, кто 11. Такие ставки» - говорим ему. «А сколько концертов в месяц делаете?» - «Четырнадцать-пятнадцать» - отвечаем. «А хотите получать за концерт в среднем 20 рублей, а концертов будет по сорок в месяц?» Мы тут же оживились, произвели несложную математическую операцию, получилась внушительная сумма. Директора заводов получали в те времена значительно меньше. Но Зуперман выдвинул несколько условий: перейти из Москонцерта в Росконцерт, изменить название ансамбля, отказаться от поездки в Берлин и начать работать с популярным певцом Валерием Ободзинским.

Из 10 человек 7 согласились сразу, только Саша Барыкин, который пришел к нам в коллектив после армии, посомневался пару дней, а затем всё же присоединился к «перебежчикам». Ободзинский привел в наш ансамбль пианиста Юрия Щеглова, ставшего в первые два года музыкальным руководителем коллектива и известного в те годы гитариста Борю Пивоварова. Через несколько дней мы перешли из Москонцерта в Росконцерт, поменяли название на «Верные Друзья» (придумал тромбонист Игорь Осколков) и в очень короткий срок отрепетировали программу Ободзинского. Хочу напомнить читателям, что в то время любой исполнитель имел право на номер, отделение или сольный концерт. Валера имел право на отделение, наш ансамбль имел то же самое право. Таким образом, вместе мы составляли сольник. Сразу всё стало складываться, как обещал Зуперман. Первая поездка состоялась в Ленинградской области - 40 концертов за 20 дней. Правда нам выдавали только по 5 рублей, остальное ушло на оплату великолепной по тем временам итальянской аппаратуры и костюмов. Единственное условие, о котором умолчал в первый раз Михаил Ефимович, было то, что мы должны были сбрасываться с каждого концерта на определенную сумму. Здесь нужно оговориться, что Ободзинский несмотря на то, что приносил колоссальную прибыль Росконцерту и другим филармониям, получал за концерт...27 рублей. Никто из нас не возражал против этого, понимая, что часть денег идет Зуперману, у которого зарплата была очень маленькой. Позднее все узнали, что часть денег идет «наверх» в Росконцерт (за то, что разрешали делать больше, чем 16 положенных концертов в месяц и составлять график гастролей по своему усмотрению). Но это будет позднее, когда разгорится скандал с Вадимом Мулерманом, посадят директора-распорядителя ОХК (Объединение художественных коллективов) Иваненкова и главного бухгалтера Захариади. Добавлю только, что в те времена, когда администратор приходил заказывать костюмы, кофры, плакаты или аппаратуру ответ во многих организациях звучал примерно так: «Надо ждать». Когда те переспрашивали: «Что ждать?» Ответ непонятливому был более протяжный: «Надо ж дать!»

После первой поездки, вернувшись домой, через несколько дней уехали на новые гастроли. Вспоминая начало работы с ним могу только сказать, что Валера в то время был человек непоколебимой силы воли. Единственно, что удивило, один раз в купе поезда он случайно открыл кейс, который был наполовину заполнен какими-то таблетками. В то время никто из нас не знал, что Валера постоянно употребляет «колёса» (таблетки от кашля, в которых присутствует кодеин). Спиртное Ободзинский не принимал ни под каким предлогом. Мы слышали, что в своё время он злоупотреблял им изрядно, но в какой-то момент все это приостановилось. Немного позднее Юра Щеглов, который был у него музыкальным руководителем до нас, рассказал о истории, происшедшей с Валерой, по-моему в Норильске. Он должен был петь на новогоднем огоньке. В те годы на ТВ был в основном живой эфир. И вот зная, что Валера злоупотребляет, его продержали почти весь день в номере гостиницы. Затем за ним приехал представитель горкома партии и предложил поехать на телевидение. Спускаясь по лестнице, Валера каким-то образом умудрился забежать в буфет и опрокинуть пару стаканчиков вина. На ТВ всё было хорошо до того момента пока не включили софиты. Валеру «повело» и, начав петь знаменитую «Анжелу», он упал в оркестровую яму. Был страшный скандал и Валера решил кардинально изменить свою жизнь. С этого момента Валера был «зашит». Он знал, что если выпьет, то умрет. В тоже время он был очень гостеприимный человек. Как то мы дали шефский концерт в одной организации и за это ему дома установили бар. Он очень любил всем наливать и, как мне показалось, получал от этого своеобразный кайф. Валера хорошо разбирался в бриллиантах, в их характеристиках. Как то он мне помог выбрать кольцо с бриллиантом в один карат. Со временем оно только резко росло в цене.

Он очень любил свою семью - жену Нелю и дочь Анжелу. Надо было видеть и слышать, с каким проникновением он пел «Анжелу», садясь на стул. Конечно, никто не идеален в этом мире. Как-то, прогуливаясь, он мне сказал: «Знаешь, мы можем с тобой «отстегнуться», но семья для нас – святое». Поэтому, когда он впоследствии развёлся с Нелей и женился на одесситке, много лет моложе его, для меня, и, наверное, для многих, это был шок.

Через некоторое время к нам пришёл новый конферансье Борис Григорьевич Алов. Это был в расцвете сил, жизнерадостный, богатырского здоровья мужчина. Единственная отличительная черта - он практически каждый вечер после концертов выпивал 2 бутылки коньяка. Закуска у него тоже была оригинальная - сырое яйцо. На концертах он всегда был трезвый, но после концертов имел «good time» - заслуженный отдых. Один раз на Дальнем Востоке у нас был очень ранний перелёт. Борис Григорьевич не успел прийти в себя и во время полёта свалился в проход между сиденьями. Первый раз мы его приподняли, ну а после второго и третьего падения стюардессы и пассажиры переступали через него до конца полёта. Я про него рассказываю так подробно, потому, что он сыграл решающую роль в дальнейшей судьбе Валеры Ободзинского.

Тем временем у нас продолжались очень насыщенные гастроли. Помню, была поездка 2 месяца. Мы дали 162 концерта на центральных площадках, учитывая дни переезда. В день было не меньше трёх концертов. В другой поездке 100 концертов за месяц. Кроме того мы сотрудничали на протяжении всех этих лет с оркестром Олега Лундстрема. Норма в оркестре была 14 концертов в месяц. В те годы джаз оркестру, чтобы окупить себя, нужно было работать на больших площадках и приглашать к сотрудничеству популярных певцов. Мы ездили с этим, кстати говоря, великолепным оркестром по дворцам спорта и другим большим площадкам, и в течении 20 дней делали им трехмесячную норму. Все были довольны-оркестр мог отдыхать и репетировать в течение двух месяцев, а мы получали возможность дополнительного заработка. Валера получал у них зарплату, насколько я знаю - 600 рублей в месяц, и это было ощутимой добавкой к его бюджету.

В жизни каждого человека есть дни, когда принимаются какие-то решения, которые могут повернуть, перевернуть, а то и перечеркнуть дальнейшую жизнь человека. День, когда Валера решил уволить Зупермана, я считаю чёрным днем календаря для блестящего, одаренного и самобытного певца. На мой взгляд, в этот день он подписал себе смертный приговор. Алов сумел убедить Ободзинского, что он вполне справится с бригадирскими (администраторскими) обязанностями и Валере не придется делится с Зуперманом. Ефим Михаилович был практически не пьющим человеком, боготворил Ободзинского. Убежден, что, если бы он остался в коллективе, то не позволил Алову свести с катушек Валеру. Долгое время после этого события ничего не предвещало грозы, и мы потихоньку смирились с его уходом, хотя для него самого это отразилось самым печальным образом - вскоре Ефим Михаилович умер.

С нотами Валера был на «Вы». В связи с этим вспоминается известная история, когда членов ансамбля «Битлз» спросили, как Вы относитесь к нотам? Ответ был очень лаконичен: «Ноты, это как дорожные знаки, а зачем их знать, если знаешь дорогу». Так вот Валера знал ДОРОГУ! Он так исполнял песни, что у людей «мурашки» бегали по спине. Когда он пел песню «Всегда найдется женская рука» на стихи Евгения Евтушенко, у людей (особенно женской половины) на глазах были слезы. Удивительно, но я нигде не смог найти запись этой песни, на мой взгляд одной из его лучших наряду в «Восточной песней». Это был настоящий хит - сочетание красивой музыки с прекрасной, не теряющей актуальности, поэзией. Что меня всегда удивляло в нем, это колоссальная собранность. Мы могли быть проездом в Москве всего пару дней. За это время он успевал встречаться с композиторами, или у него уже была назначена запись. Притом, что никто за него эти административные вещи не делал. Мне кажется, что в то время у него был очень важный принцип в жизни: «Если не действовать, ни к чему ума палаты». Валера никогда никому не завидовал. Я никогда не слышал, чтобы он плохо отзывался о своих коллегах-гастролёрах. У него была любимая поговорка: «Каждому коню - своё стойло».

Как я уже говорил, Валера очень любил Нелю. И вот в одной из поездок он купил ей норковую шубу за 3500 рублей. Это была аховая сумма по тем временам. Тогда не было распродаж, слово «sale» было абстракцией, и Алов решил сделать маленький дисконт для Валеры и купил ему чемодан для перевозки шубы за счёт Росконцерта. Также у Валеры было хобби - собирать книги. Такое же хобби было и у части нашего ансамбля. Между нами и Валерой всегда существовал здоровый дух соперничества. И вот в один прекрасный день он нам говорит, что купил хорошую книгу писателя по фамилии Лом. Мы начали смеяться и сказали, что существует писатель Станислав Лем. Валера побагровел и убежал в номер. Мы продолжали хохотать. В этот момент Валера выбежал на улицу с книжкой в руках и показывает нам автора - Херберт Лом. Тут пришлось нам всем покраснеть. У Валеры также была уникальная коллекция книг о царях, стоящая астрономическую сумму. Он её купил у уехавшего в США администратора Леонидова.

У Ободзинского всегда работали очень хорошие музыканты. Не многие знают, что знаменитые пластинки Давида Тухманова (инструментальная часть) «По волне моей памяти» и «Памяти гитариста и поэта» записаны музыкантами ансамбля «Верные друзья». Конечно, музыканты приходили и уходили. Так в скором времени ушёл Саша Барыкин. Сначала мы его встретили в Сочи, где он пел в ресторане «Жемчужина» вместе с Ларисой Долиной (тогда Кудельман), затем он стал Всесоюзной Звездой. С музыкантами Ободзинский всегда был вежлив и приветлив. Но, если кто-то начинал создавать проблемы, Валера был тверд и решителен. Помню, когда внезапно между концертами напился гитарист Пивоваров, в костюмерную никто не решался зайти, потому, что в руках у него был нож. Валера без раздумья вошёл в комнату и треснул его по лицу, после чего тот успокоился.

В интернете присутствует много статей, написанных со слов Павла Шахнаровича, где он представляет себя директором коллектива Ободзинского с 1966 по 1978 год, а иногда даже директором оркестра Лундстрема. На самом деле в нашем коллективе он никогда не был директором, а был рядовым администратором у Горшкова, директора оркестра Лундстрема, которого все считали неподкупным коммунистом. Впоследствии его посадили на длительный срок за аферу с билетами в особо крупных размерах.

В те годы у Валеры была неимоверная сила воли. Когда он почувствовал, что начинает полнеть, перешел на строгую диету, а по четвергам съедал только 2 яблока и пил простую воду. Я пишу об этом потому, что у меня в голове не укладывается, как этот сильный и волевой человек мог оказаться под влиянием алкоголика Алова. Тот его потихоньку и подло «развязал». До последнего дня никто не знал, какой разрушительный процесс происходит в душе и теле Валерия Ободзинского. Сам же Алов в середине восьмидесятых годов уехал вместе с семьёй в США, где через некоторое время ушёл в мир иной. И вот грянул гром. Впервые это случилось в Киеве. Мы выступали во Дворце Спорта с очень популярным в те годы ансамблем «Поющие Сердца». За час до концерта я зашел в Валерин номер в гостинице. То, что я увидел, не поддаётся никакому описанию: на кровати лежал трясущийся как в лихорадке Ободзинский. Увидев меня, он снял дорогие часы и взмолился: «принеси мне за часы бутылку водки». Сказать, что я был в шоке, не сказать ничего. Привести в чувство его в тот день не удалось. Концерт не отменили - мы выступили в первом отделении, во втором – «Поющие Сердца». Им можно было посочувствовать - ведь основная масса людей пришли на Ободзинского. На следующий день позвонил директор Росконцерта и выложил главный аргумент того времени: «Валера, если ты не выйдешь на сцену, мне придётся положить на стол парт. Билет». Ободзинский на сцене был мокрый, но пел, как Бог.

Это был пик его карьеры. С этого момента она медленно по нарастающей неслась в пропасть. После Киева 5-6 месяцев продолжалось наше сотрудничество. Последний концерт был с ним и оркестром Лундстрема в Омске, где пришлось положить его в психо-неврологический диспансер. После этого мы с ним больше не работали. Потом с Валерой нас сводила судьба на гастролях. Мы ехали с ним в одном СВ на концерт в Новгород. Там, на стадионе, должны были выступать много известных артистов и ансамблей. Разговорились с ним. Я знал, что он снова вернулся к Неле и спросил его, как его нынешняя жизнь с женщиной, которую он так любил. Он ответил с грустью «Разбитый горшок не склеишь». Конечно, я мог бы описать, как над ним измывались чиновники от культуры, как вместо 20 концертов нам разрешили только один концерт в Театре Эстрады (билеты спрашивали за несколько кварталов), но об этом и так написано очень много.

В последний раз я общался с ним в 1988 году перед отъездом в Канаду на постоянное место жительства, когда он пришел ко мне домой послушать новые песни. В своё время он записал 2 мои песни. Это был абсолютно не узнаваемый Валерий Ободзинский - в стоптанных кроссовках, небритый, помятый, а самое главное ужасно уставший от жизни и борьбы грустный человек, который не поступался достоинством и честью, не изменял своим принципам - петь те песни, которые доходили до сердец зрителей и те в свою очередь понимали, что они исполнены великолепным исполнителем и в них нет места для фальши.

Валера умер 26 апреля 1997 года, сделав на эстраде очень много, и не сделав еще большего...

К сожалению, после смерти певца разгорелся скандал между первой женой Велерия Нелли Кучкильдиной, ее дочерьми Анжелой и Лерой, и последней супругой Валерия Анной Есениной. Нелли Кучкильдина обвинила вдову Ободзинского Анну Есенину, что она обманом присвоила все права на его творческое наследие. В защиту Анны выступил бывший администратор Ободзинского Павел Шахнарович и подруга певца Светлана Силаева. Они напомнили, что в трудные для Валерия времена Нелли Ивановна с дочками выгнали Ободзинского из дома, фактически бросив его на произвол судьбы, а Есенина помогла Валерию вернуться на сцену. Именно поэтому певец завещал права на свое творческое наследие Анне, а не детям.

Анна Есенина в интервью рассказывала: «Видит Бог, я долго молчала, но моему терпению пришел конец. В своих интервью Анжела и Лера постоянно называют меня то поклонницей Валеры, то его администратором. В общем, пытаются представить каким-то «левым» человеком. Между тем я прожила с Валерой в гражданском браке с ноября 1991 года до дня его смерти - 26 апреля 1997 года. И на протяжении этого времени занималась всеми его делами: собирала по филармониям документы для оформления ему пенсии, пробивала передачи на радио и ТВ, организовывала запись песен и выпуск дисков, вела переговоры о концертах. Валера мне полностью доверял и даже официально оформил на меня доверенность. А в 1995 году он составил завещание на мое имя. «Если со мной что-то случится, я хочу, чтобы моим творчеством занималась Аня», - сказал он.У бывшей жены и дочек Валерий в то время никакого интереса не вызывал. Анжела и Лера долгие годы не поддерживали с ним отношений. Лишь после выхода в январе 1992 года телепередачи о певце они стали его навещать. Сначала приезжала в основном старшая дочка Анжела. Она тогда не работала и страшно пила. Я полгода вела с ней беседы и убедила ее в необходимости лечиться. Со временем начала «зависать» у нас и младшая дочка Лера. Она все время была со стеклянными глазами. Валера понаблюдал за ней и, исходя из своего опыта, понял, что она сидит на наркоте. Пришлось мне заняться и ее лечением. Когда Валера умер, Лера находилась дома вместе со мной. Пока я бегала в поликлинику, она позвонила матери. Нелли Ивановна сразу приехала. Сидела у меня до пяти утра, пила водку и горевала. А утром вместе со своим тогдашним мужем Анджеем уехала в Польшу, где у них был какой-то бизнес. Она даже не поинтересовалась, есть ли у меня - на что хоронить Валеру. Вслед за ней уехала и Лера. А Анжела один раз позвонила и спросила, где и когда будут похороны. С организацией мне помогала вторая жена Валеры Лолита Львовна. А Нелли Ивановна и девочки появились только на самих похоронах. Скандал начался с того, что в 2004 году фирма «Бомба-Мьюзик», которая прекрасно знала о моем существовании и ранее уже имела со мной дело, без моего разрешения выпустила двойной альбом Валеры. Когда я поинтересовалась, на каком основании они это сделали, директор «Бомбы» заявил, что все права им передала фирма «Мелодия», которая в свою очередь купила их у девочек. Я знала, что на «Мелодии» работает Лера. «Но как «Мелодия» могла купить у девочек права, которые им не принадлежат и никогда не принадлежали?!» - недоумевала я. «Финансовый директор «Мелодии» - племянник Бориса Грызлова, - объяснил мне директор «Бомбы». - И всем, кто с ним не согласен, он грозит дядей». А потом появился на горизонте адвокат девочек - некий Дмитрий Цой. Он начал везде бегать и вымогать деньги за использование имени и песен Валеры. По имеющейся у меня информации, с его помощью девочки получили по 13 тысяч долларов. А осенью 2005 года Цой обратился на телеканал «Россия» и, грозя судом, потребовал 2 тысячи долларов у создателей документального фильма о Валере. В ответ они предъявили договор, который с ними безвозмездно заключила я. Тогда он позвонил мне и сказал, что ему нужно со мной встретиться и посмотреть мои документы. «У нас есть решение суда, по которому все права принадлежат Анжеле и Лере, - заявил он. - Вам лучше договориться с нами и добровольно отдать все деньги, которые вы получили со дня смерти Валерия Владимировича». Я выяснила, что это решение было принято в Мещанском суде. И отправилась к судье Ануфриевой, которая его вынесла. Она была очень удивлена, что девочки ничего не сказали о существовании завещания в мою пользу. И выдала мне копию решения. Ознакомившись с этим документом, я была удивлена ничуть не меньше. Спустя восемь лет после смерти отца Анжела и Лера просили суд признать их наследницами принадлежавших ему смежных прав. Якобы они не знали, что смежные права входят в общую наследственную массу, и из-за этого пропустили установленный законом для принятия наследства шестимесячный срок. Потом они якобы обращались в нотариальную контору № 6 с заявлением об открытии наследственного дела, но получили отказ нотариуса, а когда повторно отправили заявление по почте, вообще не получили никакого ответа. Но это вранье! Согласно статье 1155 Гражданского кодекса РФ, для восстановления пропущенного срока принятия наследства нужна серьезная причина. У них такой причины не было. Они с самого начала прекрасно знали, что Валера завещал смежные права мне. Да, после заложения «звезды», когда они решили отобрать у меня права, они действительно ездили в нотариальную контору и получили там отказ. Но вовсе не потому, что они пропустили срок, а потому что существовало завещание. В Гражданском кодексе есть статья 1117 «Недостойные наследники». И я сейчас подала заявление в суд с требованием признать Анжелу и Леру таковыми».

О Валерии Ободзинском была подготовлена телевизионная передача из цикла «Как уходили кумиры».

Your browser does not support the video/audio tag.

Текст подготовил Андрей Гончаров

Использованные материалы:

Материалы сайта www.obodzinskiy.com
Материалы сайта www.blatata.com
Материалы сайта www.potapovy.ucoz.ru
Материалы сайта www.allday.ru
Материалы сайта www.teren.ru
Материалы сайта www.tonnel.ru
Материалы сайта www.odesskiy.com
Материалы сайта www.odessitka.net
Материалы сайта www.teren.ru
Материалы сайта www.anastasia.mybb2.ru
Материалы сайта www.eg.ru
Текст статьи «Валерий Ободзинский не просто пел про любовь. Он ее проповедовал», автор А.Баринов
Текст статьи «Как оборвалась песня Ободзинского», автор Е. Дымов


24 января 1942 года – 26 апреля 1997 года

Похожие статьи и материалы:

Ободзинский Валерий (Цикл передач «Как уходили кумиры»)
Ободзинский Валерий (Цикл передач «Пёстрая лента»)

Для комментирования необходимо зарегистрироваться!

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.


Источник: http://chtoby-pomnili.net/page.php?id=611



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Как организовать день рождения ребенка в 4 года С днем рождения сестра стихи трогательные своими


Петь песню папа с днем рождения Поздравление с рождением дочки для папы
Петь песню папа с днем рождения Николай Носков - официальная страница
Петь песню папа с днем рождения Стихи для детей на День рождения
Петь песню папа с днем рождения Вокал - Библиотека музыканта
Петь песню папа с днем рождения Сценарии к юбилеям - t
Петь песню папа с днем рождения Лариса Черникова
Петь песню папа с днем рождения Авторское поздравление с Днем рождения женщине в стихах : Праздники. ру
Петь песню папа с днем рождения Детские стихи маме
Испекли мы каравай в mp3 скачать и слушать онлайн бесплатно / Петамьюзик Маленькие и короткие стихи про бабушку для детей Мир анимашки поздравительные открытки и картинки Музыкальные поздравления и открытки с Днем Рождения Открытка для сына. Обсуждение на LiveInternet - Российский Сервис Поздравления с 1 годом рождения


Похожие новости